Неточные совпадения
Чичиков уверил ее, что не завезет, и Коробочка, успокоившись, уже стала рассматривать все, что было во дворе ее; вперила глаза на ключницу, выносившую из кладовой деревянную побратиму [Побратима — «шарообразный сосуд деревянный,
с узким
горлом; кладут мед, варенье».
В продолжение сих дней он полоскал беспрестанно
горло молоком
с фигой, которую потом съедал, и носил привязанную к щеке подушечку из ромашки и камфары.
Не явилась тоже и одна тонная дама
с своею «перезрелою девой», дочерью, которые хотя и проживали всего только недели
с две в нумерах у Амалии Ивановны, но несколько уже раз жаловались на шум и крик, подымавшийся из комнаты Мармеладовых, особенно когда покойник возвращался пьяный домой, о чем, конечно, стало уже известно Катерине Ивановне, через Амалию же Ивановну, когда та, бранясь
с Катериной Ивановной и грозясь прогнать всю семью, кричала во все
горло, что они беспокоят «благородных жильцов, которых ноги не стоят».
— Да садитесь, Порфирий Петрович, садитесь, — усаживал гостя Раскольников,
с таким, по-видимому, довольным и дружеским видом, что, право, сам на себя подивился, если бы мог на себя поглядеть. Последки, подонки выскребывались! Иногда этак человек вытерпит полчаса смертного страху
с разбойником, а как приложат ему нож к
горлу окончательно, так тут даже и страх пройдет. Он прямо уселся пред Порфирием и, не смигнув, смотрел на него. Порфирий прищурился и начал закуривать папироску.
— Так вот ты где! — крикнул он во все
горло. —
С постели сбежал! А я его там под диваном даже искал! На чердак ведь ходили! Настасью чуть не прибил за тебя… А он вон где! Родька! Что это значит? Говори всю правду! Признавайся! Слышишь?
А это ничего, что свой ты долгий нос
И
с глупой головой из
горла цел унёс!
Что ежели, сестрица,
При красоте такой, и петь ты мастерица,
Ведь ты б у нас была царь-птица!»
Вещуньина
с похвал вскружилась голова,
От радости в зобу дыханье спёрло, —
И на приветливы Лисицыны слова
Ворона каркнула во всё воронье
горло:
Сыр выпал —
с ним была плутовка такова.
А другой быстро, без всяких предварительных приготовлений, вскочит обеими ногами
с своего ложа, как будто боясь потерять драгоценные минуты, схватит кружку
с квасом и, подув на плавающих там мух, так, чтоб их отнесло к другому краю, отчего мухи, до тех пор неподвижные, сильно начинают шевелиться, в надежде на улучшение своего положения, промочит
горло и потом падает опять на постель, как подстреленный.
— Вы ничего не говорите, так что ж тут стоять-то даром? — захрипел Захар, за неимением другого голоса, который, по словам его, он потерял на охоте
с собаками, когда ездил
с старым барином и когда ему дунуло будто сильным ветром в
горло.
— Ну, теперь иди
с Богом! — сказал он примирительным тоном Захару. — Да постой, дай еще квасу! В
горле совсем пересохло: сам бы догадался — слышишь, барин хрипит? До чего довел!
Папа сидел со мной рядом и ничего не говорил; я же захлебывался от слез, и что-то так давило мне в
горле, что я боялся задохнуться… Выехав на большую дорогу, мы увидали белый платок, которым кто-то махал
с балкона. Я стал махать своим, и это движение немного успокоило меня. Я продолжал плакать, и мысль, что слезы мои доказывают мою чувствительность, доставляла мне удовольствие и отраду.
Он стоял в передней, дергаясь длинною, худою шеей и срывая
с нее шарф, и странно жалостно улыбался. Увидав эту улыбку, смиренную и покорную, Левин почувствовал, что судороги сжимают ему
горло.
Он почувствовал тоже, что что-то поднимается к его
горлу, щиплет ему вносу, и он первый раз в жизни почувствовал себя готовым заплакать. Он не мог бы сказать, что именно так тронуло его; ему было жалко ее, и он чувствовал, что не может помочь ей, и вместе
с тем знал, что он виною ее несчастья, что он сделал что-то нехорошее.
— Я Николая Петровича одного на свете люблю и век любить буду! — проговорила
с внезапною силой Фенечка, между тем как рыданья так и поднимали ее
горло, — а что вы видели, так я на Страшном суде скажу, что вины моей в том нет и не было, и уж лучше мне умереть сейчас, коли меня в таком деле подозревать могут, что я перед моим благодетелем, Николаем Петровичем…
Сама соседка была злая баба,
с постоянной хрипотой злобы в
горле, притеснительное и сварливое существо; из дочерей одна — Вера, ничем не отличалась от обыкновенных уездных барышень, другая — Софья, я в Софью влюбился.
Чистая белая рубаха, застегнутая у
горла и кистей, ложилась короткими, мягкими складками около ее стана; крупные желтые бусы в два ряда спускались
с шеи на грудь.
Щепетильную застенчивость, осторожность и опрятность прежних лет заменило небрежное молодечество, неряшество нестерпимое; он на ходу качался вправо и влево, бросался в кресла, обрушался на стол, разваливался, зевал во все
горло;
с теткой,
с людьми обращался резко.
Дверь тихонько растворилась, и я увидал женщину лет двадцати, высокую и стройную,
с цыганским смуглым лицом, изжелта-карими глазами и черною как смоль косою; большие белые зубы так и сверкали из-под полных и красных губ. На ней было белое платье; голубая шаль, заколотая у самого
горла золотой булавкой, прикрывала до половины ее тонкие, породистые руки. Она шагнула раза два
с застенчивой неловкостью дикарки, остановилась и потупилась.
Он выпустил шею жида; тот так и грохнулся на пол. Чертопханов подхватил его, усадил на скамью, влил ему в
горло стакан водки — привел его в чувство. И, приведши его в чувство, вступил
с ним в разговор.
Турманом слетел Чертопханов
с коня, выхватил кинжал, подбежал, растопыря ноги, к собакам,
с яростными заклинаниями вырвал у них истерзанного зайца и, перекосясь всем лицом, погрузил ему в
горло кинжал по самую рукоятку… погрузил и загоготал. Тихон Иваныч показался в опушке. «Го-го-го-го-го-го-го-го!» — завопил вторично Чертопханов… «Го-го-го-го», — спокойно повторил его товарищ.
На нем был новый тонкий армяк из серого сукна
с плисовым воротником, от которого резко отделялся край алой рубахи, плотно застегнутой вокруг
горла.
И уже
с клекотом в
горле она продолжала, взмахивая локтями, точно курица крыльями...
— Стрешнева — почему? Так это моя девичья фамилия, отец — Павел Стрешнев, театральный плотник.
С благоверным супругом моим — разошлась. Это — не человек, а какой-то вероучитель и не адвокат, а — лекарь, все — о здоровье, даже по ночам — о здоровье, тоска! Я чудесно могу жить своим
горлом…
В Кутузове его возмущало все: нелепая демократическая тужурка, застегнутая до
горла, туго натянутая на плечах, на груди, придавала Кутузову сходство
с машинистом паровоза, а густая, жесткая борода, коротко подстриженные волосы, большое, грубое обветренное лицо делало его похожим на прасола.
Самгин почувствовал в
горле истерический ком, желание кричать, ругаться,
с полчаса безмысленно походил по комнате, рассматривая застывшие лица знаменитых артистов, и, наконец, решил сходить в баню.
— Это личный вопрос тысяч, — добавил он, дергая правым плечом, а затем вскочил и, опираясь обеими руками на стол, наклонясь к Самгину, стал говорить вполголоса, как бы сообщая тайну: — Тысячи интеллигентов схвачены за
горло необходимостью быстро решить именно это:
с хозяевами или
с рабочими?
Похолодев от испуга, Клим стоял на лестнице, у него щекотало в
горле, слезы выкатывались из глаз, ему захотелось убежать в сад, на двор, спрятаться; он подошел к двери крыльца, — ветер кропил дверь осенним дождем. Он постучал в дверь кулаком, поцарапал ее ногтем, ощущая, что в груди что-то сломилось, исчезло, опустошив его. Когда, пересилив себя, он вошел в столовую, там уже танцевали кадриль, он отказался танцевать, подставил к роялю стул и стал играть кадриль в четыре руки
с Таней.
— Врут, сукины дети! — бунтовал доктор Любомудров, стоя пред зеркалом и завязывая галстук
с такой энергией, точно пытался перервать
горло себе.
Затем, тряхнув головою, проговорила глухо,
с легким хрипом в
горле...
— Как думаю я? — переспросил Дронов, налил вина, выпил, быстро вытер губы платком, и все признаки радости исчезли
с его плоского лица; исподлобья глядя на Клима, он жевал губами и делал глотательные движения
горлом, как будто его тошнило. Самгин воспользовался паузой.
За этим делом его и застала Никонова. Открыв дверь и медленно притворяя ее, она стояла на пороге, и на побледневшем лице ее возмущенно и неестественно выделились потемневшие глаза. Прошло несколько неприятно длинных секунд, прежде, чем она тихо,
с хрипотой в
горле, спросила...
— Он сторонник союза
с немцами, в соединении
с ними мы бы взяли за
горло всю Европу! Что надобно понять?
Митрофан. Да что такое! Господи Боже мой! Пристали
с ножом к
горлу.
Кудряш. Да что: Ваня! Я знаю, что я Ваня. А вы идите своей дорогой, вот и все. Заведи себе сам, да и гуляй себе
с ней, и никому до тебя дела нет. А чужих не трогай! У нас так не водится, а то парни ноги переломают. Я за свою… да я и не знаю, что сделаю!
Горло перерву!
Осажденные во все
горло требовали — один свинью, другой капусты, третий курицу, торговались, бранились, наконец условливались; сверху спускалась по веревке корзина
с деньгами и поднималась
с курами, апельсинами,
с платьем; там тащили доски, тут спорили.
Несмотря на длинные платья, в которые закутаны китаянки от
горла до полу, я случайно, при дуновении ветра, вдруг увидел хитрость. Женщины,
с оливковым цветом лица и
с черными, немного узкими глазами, одеваются больше в темные цвета.
С прической а la chinoise и роскошной кучей черных волос, прикрепленной на затылке большой золотой или серебряной булавкой, они не неприятны на вид.
При этом письме я приложу для вашего любопытства образец этих трудов: молитву Господню на якутском, тунгусском и колошенском языках, которая сообщена мне здесь. Что значат трудности английского выговора в сравнении
с этими звуками, в произношении которых участвуют не только
горло, язык, зубы, щеки, но и брови, и складки лба, и даже, кажется, волосы! А какая грамматика! то падеж впереди имени, то притяжательное местоимение слито
с именем и т. п. И все это преодолено!
Сильно бы вымыли ему голову, но Егорка принес к обеду целую корзину карасей, сотни две раков да еще барчонку сделал дудочку из камыша, а барышне достал два водяных цветка, за которыми, чуть не
с опасностью жизни, лазил по
горло в воду на средину пруда.
Наконец Саброски, вздохнув глубоко и прищурив глаза, начал говорить так тихо, как дух, как будто у него не было ни губ, ни языка, ни
горла; он говорил вздохами; кончил, испустив продолжительный вздох. Кичибе,
с своей улыбкой,
с ясным взглядом и наклоненной головой, просто, без вздохов и печали, объявил, что сиогун, ни больше ни меньше, как gestorben — умер!
Направо, у крепости, растет мелкая трава; там бегают
с криком ребятишки; в тени лежат буйволы,
с ужаснейшими, закинутыми на спину рогами, или стоят по
горло в воде.
Потом он, потянув воздух в себя, начал переводить, по обычаю, расстановисто,
с спирающимся хохотом в
горле — знак, что передает какой-нибудь отказ и этим хохотом смягчает его, золотит пилюлю.
На других картинках представлена скачка
с препятствиями: лошади вверх ногами, люди по
горло в воде.
Кузнец остановился
с своими мешками. Ему почудился в толпе девушек голос и тоненький смех Оксаны. Все жилки в нем вздрогнули; бросивши на землю мешки так, что находившийся на дне дьяк заохал от ушибу и голова икнул во все
горло, побрел он
с маленьким мешком на плечах вместе
с толпою парубков, шедших следом за девичьей толпою, между которою ему послышался голос Оксаны.
Вареник остановился в
горле поповича… Глаза его выпялились, как будто какой-нибудь выходец
с того света только что сделал ему перед сим визит свой.
«Слушай, паноче! — загремел он ему в ответ, — знай лучше свое дело, чем мешаться в чужие, если не хочешь, чтобы козлиное
горло твое было залеплено горячею кутьею!» Что делать
с окаянным?
Некоторые
с лаем кидались под ноги лошадям, другие бежали сзади, заметив, что ось вымазана салом; один, стоя возле кухни и накрыв лапою кость, заливался во все
горло; другой лаял издали и бегал взад и вперед, помахивая хвостом и как бы приговаривая: «Посмотрите, люди крещеные, какой я прекрасный молодой человек!» Мальчишки в запачканных рубашках бежали глядеть.
Та сидела в кухне
с бабушкой, обе собирались ложиться спать. Надеясь на Назара Ивановича, они изнутри опять-таки не заперлись. Митя вбежал, кинулся на Феню и крепко схватил ее за
горло.
Лезу я тогда в этот самый погреб и думаю: «Вот сейчас придет, вот она ударит, провалюсь али нет?», и от самого этого сумления вдруг схватила меня в
горле эта самая неминучая спазма-с… ну и полетел.
Эта не спала, а лежала, подложив под голову халат,
с широко открытыми глазами,
с трудом, чтобы не кашлять, удерживая в
горле щекочущую ее и переливающуюся мокроту.
У ней сильно задрожал от улыбки подбородок, когда он сам остроумно сравнил себя
с выздоровевшим сумасшедшим, которого уже не боятся оставлять одного, не запирают окон в его комнате, дают ему нож и вилку за обедом, даже позволяют самому бриться, — но все еще у всех в доме памятны недавние сцены неистовства, и потому внутренне никто не поручится, что в одно прекрасное утро он не выскочит из окна или не перережет себе
горла.